7 СТУПЕНЕЙ «ШАОЛИНЯ» ИСТОРИЯ ТАТЬЯНЫ СЕРЫШЕВОЙ

Через что пришлось мне пройти… 

Но история еще не закончена… 

Вся правда жизни. Как это бывает.

Для многих людей поход к врачу – онкологу, даже просто по подозрению, что в вашем теле начали свою активную жизнедеятельность клетки «чужого» под названием «рак», заставляет покрываться холодным потом. И хорошо, когда эти подозрения не оправдываются. Но, а когда наоборот!?  «Рак» — этот диагноз и так звучит, как приговор, и человек услышавший, что ему поставили этот диагноз, понимает, что сейчас совсем не время «падать духом», что слезами горю не поможешь, что с этим придется не только как-то жить, но и что-то делать! Он «берет себя в руки» и приходит к врачу в надежде, что ему помогут, направят, вылечат… Но тут как раз все и начинается… Бесконечная ходьба по разным врачам. Надо собрать множество всяких справок и бумаг, целую гору бесконечных анализов разного рода, с ожиданиями в месяцы! А время идет. И ничего не движется с «мертвой» точки, которая бы приближала к тому, чтоб начать лечение. Это похоже на какую-то компьютерную игру, где переходя на новый уровень, герою становится труднее дойти до цели. И здесь примерно так же, меняются только не уровни, а твое самочувствие, клинические группы и стадии, а воз и ныне там! 

День за днем, из кабинета в кабинет… Как в телешоу «Последний герой, остаться в живых». И, Слава Богу за тех, кто доходит до заветной цели. Но ведь много таких, которые сошли с дистанции, не потому что устали, а потому что «чужой» оказался быстрей. И их, просто, уже нет среди нас… Конечно, может быть люди, которые живут в больших городах (мегаполисах) с проблемами подобного рода не сталкиваются. Да и, Слава Богу! Где у них под боком все возможные областные центры, институты, которые специализируются, как раз, на решении таких проблем, как у тебя. Где работают разного рода «святила» мировой медицины, и при любом обращении в мед. учреждения с какой-то проблемой, человеку буквально за сутки делают полное медицинское обследование, чуть ли не до анализа ДНК. Но у людей, проживающих в провинциальных городах, дела обстоят по-другому. Путь их полного обследования и назначения квалифицированного лечения проходит через «Семь ступеней Шаолиня». А если человек и вовсе из деревни, то ему еще в разы тяжелее.

-Об этом я так уверенно говорю, потому что знаю эту проблему изнутри, и прохожу весь этот путь сама. Меня зовут Татьяна, мне 38 лет. Я живу в городе Усть-Илимске. 

В сентябре 2019 г. я попала на стационарное лечение в гинекологическое отделение, с неопределенным диагнозом

При более подробном обследовании, которое было мне проведено, был поставлен диагноз, который звучит так: «Инвазивная плоскоклеточная карцинома 2 ст. 2 кл. группы. В простонародье, это называют «Рак» 2 стадии. И свою историю я хочу рассказать…

Как полагается в таком случае, у меня были взяты образцы тканей (т.е. гистология) на подтверждение или опровержение этого диагноза. Но, к сожалению, диагноз подтвердился. Были проведены разные анализы, МСКТ и УЗИ, с результатами которых по выписки, я была направлена в ООД г. Братска, как мне объяснили, для определения и прохождения дальнейшего лечения. Забрав результаты гистологического исследования (т.е. «стекла») в «Гистологической лаборатории», находящейся в здании морга, в «Лечебной зоне», после моей выписки из стационара через 10 дней. Мне необходимо было записаться на прием к врачу онкологу в ООД г. Братска, что я и сделала. Ожидания этого приема составило чуть больше месяца. И в середине ноября я приехала в ООД г. Братска в надежде, что помогут. Мое физическое состояние на тот момент ухудшалось, и я это чувствовала. У меня началась быстрая утомляемость, периодически появлялись боли в лимфоузлах, из-за чего поднималась температура, и к тому же у меня стал пропадать аппетит. В назначенное число, приехав в ООД г. Братска с целым ворохом справок, результатами анализов, выписками, «стеклами» и диском, мне сказали, что всего этого недостаточно. Отправив обратно в г. Усть-Илимск на до-обследование… Опять надо было делать УЗИ, МСКТ, сдавать кровь на онкомаркеры  и плюс ко всему надо было сделать опять анализ на гистологию, только уже в раздельном варианте А так же мне нужно было пройти консультацию у аллерголога, которого в г. Усть-Илимске просто нет, а для приема у платного — у меня нет финансов. Я себя утешала тем, что и правда может быть врачи, что-то забыли сделать. И с новыми силами начала собирать все необходимые бумажки. Придя записываться на УЗИ, по рекомендации онколога ООД г. Братска, я столкнулась с тем, что запись идет на месяц вперед. Слава Богу, за врача, который делает УЗИ. Когда пришла к нему и объяснила ситуацию, он сразу согласился посмотреть меня. Даже удалось договориться, чтоб мне компьютерный томограф сделали на следующий день, а не с ожиданием чуть больше месяца, из-за большой очереди. От радости, что удалось сократить срок ожидания этих обследований, у меня все более и более возрастала  уверенность, что пройдя это до-обследование, меня уж точно, начнут лечить. Сдала кровь на онкомаркеры, я со спокойной душой легла в стационар, чтоб мне взяли этот раздельный анализ на гистологию (потому что этот анализ-мини операция). А потом ход событий уже известен, через 10 дней забираю «стекла» в морге и со всем этим «багажом» еду в ООД г. Братска. Воодушевленная тем, что сейчас-то я точно все прошла и мое выздоровление не за горами. Тем временем, «чужой» в моем организме время тоже даром не теряет и активно продолжает свою жизнедеятельность, что конечно отражается на моем самочувствии. У меня начинаются периодические приступы боли, в основном  в ночное время, я стала постепенно терять в весе. Приехав 10 декабря в ООД г. Братска, я была сильно удивлена, когда на очередном приеме мне сказали, что мой вид рака необходимо лечить только «лазерной терапией», т.к. в моем случае не подходит ни оперативное вмешательство, ни «химиотерапия», и меня надо ставить на очередь в г. Ангарск, т.к. такой процедуры ни в г. Братске, ни в г. Иркутске  не проводится. Взяв пункцию с лимфоузлов, мне сказали: «Больше мы тебе здесь помочь ничем не можем, езжай домой». А впереди Новый год. И на очередь поставить меня могут только, когда кончатся эти долгие новогодние выходные! Тут у меня и вовсе стали «опускаться руки», но 31.12.2019 г. на мой телефон раздался звонок. Мне звонила мой онколог с г. Братска и сообщила, что 15.01.2020 г. у меня плановая госпитализация в ООД г. Братска. Тут я, конечно, обрадовалась, подумав, что методы лечения пересмотрели, и что это как раз и настал тот «звездный час», когда наконец-то я буду получать лечение, и мое состояние с каждым днем будет становиться лучше. Потому что на тот момент приступы боли становились все чаще и сильнее. Иногда боль была такой, что я начинала «выпадать» из реальности. В такие моменты я не знала, что мне принять, какую позу занять, чтобы боль просто хоть чуть-чуть утихла. Боль для меня уже была постоянным состоянием и днем, и ночью. Цвет лица и губ был стабильно белый, я заметно похудела. Лишь, когда организм уставал от боли, я проваливалась в сон… Но опять же это было не надолго. Можно было, просто, перевернуться на другой бок и приступ боли начинался с еще большей силой. Простые обезболивающие средства (кеторол, диклофенак) не помогали. Собравшись с силами и приехав в очередной раз в ООД г. Братска, меня положили в стационар, как оказалось для очередного анализа «гистологии», УЗИ и мини операция ДЭК. Только тогда я узнала, что все, что я привозила и сдавала, отправлялось в ООД г. Иркутска, как в вышестоящую инстанцию. И они же (т.е. Иркутск), меня должен был поставить на очередь в г. Ангарск. А ООД г. Братска выступал в моем случае, просто, как посредник между мною и г. Иркутском. Пролежав в стационаре всего два дня, меня выписали и отправили в г. Усть-Илимск, т.к. все необходимые процедуры со мной в г. Братске были уже сделаны. На тот момент, я с ужасом обнаружила, что у меня с сентября 2019 г. по январь 2020 г. стадия заболевания изменилась от начальной аж до второй. Назначив мне очередной прием в ООД г. Братска, через 2 недели меня заверили, что на этот раз меня точно уже должны поставить на очередь в г. Ангарск (вот только опять дождемся результатов «гистологии»).Мне казалось, что с этого замкнутого круга, просто, нет никакого выхода. И единственное о чем мне удалось договориться с онкологом из ООД г. Братска, так это о том, что если еще от меня понадобятся какие-то справки, я их буду отправлять электронной почтой (адрес, которой мне дали с большим не желанием). На тот момент, я даже уже представить не могла, как с такими нереальными болями можно ездить из г. Усть-Илимска в г. Братск (ведь это же не две остановки проехать). Да к тому же и по «карману» очень «бьет» стоимость проезда. Онколог из г. Братска записав мой номер телефона (который у нее и так был), видя то, что я и правда не шучу и боли очень сильные, пообещала мне сообщить по телефону обо всех изменениях или если что-то прояснится… И этот звонок не заставил долго ждать… Опять запрос с г. Иркутска, с очередной порцией информации, какие им еще нужны от меня исследования и результаты анализов (опять ИСКТ, который я уже прошла, на ФКС запись идет уже на конец марта). Но я уже на днях ее пройду. Дай Бог, чтобы все получилось. И, конечно же, как всегда УЗИ лимфоузлов, которое так же ожидается только в конце февраля (в лучшем случае). И поэтому я, просто, уже не знаю на какой по счету из семи ступеней Шаолиня  уже нахожусь? И сколько еще впереди? Почему эти все анализы и процедуры нельзя было пройти, когда я находилась в январе в стационаре ООД г. Братска? Когда же, наконец, меня поставят на очередь в г. Ангарск, чтобы начать лечиться? И сколько еще времени пройдет до самого начала лечения? А самое главное, меня интересует мое состояние здоровья на тот момент? 

Так что моя история еще не окончена… У меня только одни вопросы, на которые, к сожалению, ни кто не может дать конкретных ответов! В современной онкологии ранняя стадия не гарантирует хороший прогноз, так же как и поздняя стадия заболевания не всегда является синонимом неблагоприятного прогноза. Есть множество побочных факторов, которые влияют на прогноз и течение болезни. Но одно я знаю точно, что большую роль играет время, которое нельзя упустить! Которое в данном случае работает против нас, и которое люди, живущие на периферии и в деревнях, попросту тратят на бесконечные очереди и долгие проезды. Конечно, гораздо было бы быстрей и эффективней вести борьбу с этим врагом непосредственно находясь вблизи с теми, кто может тебе помочь, и от которых в прямом смысле этого слова, зависит твое здоровье.

Наглядная картина того, как за 5 прошедших месяцев, в принципе ничего не изменилась, кроме физического состояния. 

19 сентября 2019 г.  — попала на стационарное лечение в «Лечебную зону», когда и обнаружили у меня это заболевание.

14 ноября 2019 г. — первый раз приехала в ООД г. Братска.

11 декабря 2019 г.  — второй визит в ООД г. Братска.

15 января 2020 г.   — плановая госпитализация в ООД г. Братска.

7 февраля 2020 г.  — число на момент написания этой статьи.   

Хочу выразить огромную благодарность Елене и Игорю Байбородиным за финансовую и психологическую помощь. А так же «Дом Милости» на ул. Братской, 27 А, в котором я проживаю все это время.

                                                 Будьте здоровы! Татьяна Серышева.

ВОЗРАЩЕНИЕ ДОМОЙ. ИСТОРИЯ МУРАВЬЕВОЙ ИРИНЫ

22 января за Муравьевой Ириной Вячеславовной, проживающей в «Дом милости», приехала дочь Кристина, чтобы забрать её домой. Радости у них от долгожданной встречи не было предела, которая невольно передавалась и всем окружающим, вызывая улыбки на лицах. Придя к ним в комнату, где сборы шли полным ходом, я решила задать несколько простых, но на мой взгляд важных вопросов.
— «Скажите, пожалуйста, Ирина, как вы попали в «Дом милости», и что в вашей жизни значит это место»?
Ирину переполняла радость смешанная с благодарностью.
— «Я тут прожила два года. Привезла меня «Скорая помощь» прямо из больницы, куда я попала с инсультом. На момент, когда меня выписали с мед. учреждения, я была лежачая, документов у меня совершенно никаких не было, поэтому меня не могли увезти в дом инвалидов, да и очередь там большая. Так я сюда и попала. В «Дом милости» помогли мне в прямом смысле встать на ноги (сейчас Ирина ходит сама с тросточкой), восстановить документы, оформить пенсию».
Тут к разговору присоединилась Кристина: «Мама, а самое-то главное, что он тебе дал»?
Ирина коротко ответила: «Я осталась жива, обрела настоящих друзей, начала жить заново именно здесь, а самое главное моя дочка теперь со мной».
— Скажите, Кристина, а раньше вы знали о «Доме милости»? – спросила я. Кристина обнимая маму говорит: — «Нет, не знала… После того, как я узнала, что у мамы был инсульт, я её долго искала. Позвонив в больницу, мне сказали, что она в доме инвалидов, но на мой звонок туда, сказали, что такой нет… Нашла организацию «Лидер» (в которой, по подсказке добрых людей, она могла находиться), началась переписка с ними, и на мой вопрос про маму, ответ был отрицательным. Я считала её без вести пропавшей, потому что куда бы я не обращалась, нигде её не было. Случайно в интернете в каких-то новостях был показан сюжет с Еленой Михайловной Байбородиной и небольшая информация про «Дом милости». Найдя её номер телефона, и позвонив ей, я нашла свою мамочку. Слава Богу! Сейчас я забираю её домой. Живу я под Иркутском, мы хотим, чтобы она жила со своей семьёй. У неё есть я, внук и внучка. Я буду всегда рядом, буду помогать ей».
— И последнее, что хочется от вас услышать: слова напутствия, пожелания в адрес тех, кто остаётся в «Дом милости».
Ирина засмущалась и сказала: «Пусть выздоравливают, конечно, здесь у каждого своя история и свои трудности в жизни. И пусть у всех всё будет хорошо»!
Глядя на маму, Кристина добавляет: «И чтобы их тоже кто-нибудь, когда-нибудь пришёл забрать домой, чтобы люди возвращались в свои семьи. — Я, просто, благодарна Богу, что есть такие люди, которые способны протянуть руку помощи людям, и не просто на словах, а реальными делами. Хотелось бы чтобы многие услышали про Дом Милости, и по возможности помогли им деньгами, ведь расходов, я уверена, у них очень много, от коммунальных платежей, до ежедневно накормить около 60 человек! Да и само здание нуждается в продолжении ремонта. Как бы хотелось, чтобы здесь был особенный успех!

ТРИ ЖИЗНИ ВЕРЫ НИКОЛАЕВНЫ

Автономная некоммерческая орагнизация
социальной поддержки и защиты населения
«Содействие»

ТРИ ЖИЗНИ ВЕРЫ НИКОЛАЕВНЫ

На листочке стояла всего одна дата — 16 сентября 2009 года. День, когда ее, без документов, едва протрезвевшую и почти потерявшую память после инсульта, автобус из Братска привез в Усть-Илимск. В приют для бездомных. В новую жизнь, которой, казалось, у нее уже больше не будет. Прежнюю, когда-то благополучную жизнь разрушили алкоголь, обиды и разочарования.

Начало

В сибирский Братск Верина семья переехала в середине 60-х из Калининской (ныне Тверской) области. Папа начитался передовиц про великие стройки и бурно развивающийся сибирский край и решил перевезти семью туда, где деньги буквально растут на деревьях. Верочке, младшей из троих детей, только исполнилось пять лет.

В реальности все оказалось не так радужно. Вечерами после тяжелой смены отец семейства частенько вздыхал, вспоминая их дом, и ругал себя, что черт дернул сорваться с теплого насиженного места. Но возвращаться было уже некуда. Сначала ютились во времянке, потом получили однокомнатную, еще через несколько лет перебрались в «двушку». На этом рост благосостояния закончился.

Вера окончила школу, потом кулинарное училище и работала на комбинате питания кондитером. Как-то с подружками пришли поужинать в кафе, и Веру пригласил танцевать симпатичный веселый парень из компании, что-то отмечавшей за соседним столом. Они протанцевали полвечера. Он проводил Веру домой и позвал на свидание. Парень работал на БрАЗе литейщиком, неплохо зарабатывал и красиво ухаживал. Через пару месяцев позвал замуж. Больше десяти лет они прожили душа в душу. Родились три дочки. Вера устроилась работать в детский сад — сначала нянечкой, потом поваром, потом выучилась на воспитателя.

Простую, понятную и счастливую жизнь разрушил алкоголь. Сначала начал выпивать муж. В выходные, после смены, вместо смены. Одна дурная компания сменяла другую. Криминал. Суд. Семь лет колонии. Тюремное заключение мужа Вера посчитала предательством. Подала на развод и в тюрьму написала одно-единственное письмо: «…я тебя туда не садила. Тебе друзья оказались дороже детей».

Привычный мир рухнул, и Вера сломалась. Не справилась. Когда все ложились спать, она закрывалась на кухне и доставала бутылку. Днем работала на двух работах. Потом помогала девочкам с уроками. Кормила ужином. И, когда все в доме затихало, снова доставала бутылку. Постепенно, месяц за месяцем, все больше погружаясь в себя. Все дальше и дальше. Все ниже и ниже.

На дне

Несколько лет из жизни Веры совсем исчезли в тумане. Она упустила момент, когда старшая дочь подсела на наркотики, и только спустя годы узнала, что девочка погибла. Она смутно помнит, как дочек забрала и увезла свекровь, и совсем не помнит, как свекрови удалось продать их квартиру. Зла на свекровь Вера не держит. Наоборот, благодарна ей за то, что увезла младших дочек.

Веру приютили соседи, у них в квартире пустовала комната. Она опустилась. Как-то вечером долго брела домой по зимним улицам. Сапоги старые, а морозы стояли крепкие, ноги зябли. Вера останавливалась, шевелила пальцами в худых сапогах и шла дальше. Дома крепко выпила и легла спать. А утром не смогла встать — одна нога до колена распухла, стопа посинела. Соседка вызвала скорую. Отвезли в больницу — обморожение, ампутация пальцев на ноге. Но пить Вера не перестала. Все так же одиноко бродила по улицам. Однажды просто упала и не смогла больше встать. Прохожие вызвали скорую — инсульт. Пить и после инсульта Вера не бросила. Наоборот, говорит, были мысли скорее напиться и не проснуться.

Как-то Веру во дворе окликнула девушка из соседнего дома и предложила ей пожить в приюте для бездомных. Вера пожала плечами. Ей было все равно, куда ехать и что делать. Через несколько дней ее посадили в автобус и отправили в неизвестность. В Братске в доме помощи бездомным не было свободных мест. Сотрудники позвонили Байбородиным в Усть-Илимск, где незадолго до этого открылся приют. Вера говорит, повезло, что так все сложилось. В Братске она бы в приюте надолго не задержалась — не выдержала бы главного требования — трезвого образа жизни. А в незнакомом Усть-Илимске идти было некуда.

Привыкать и приспосабливаться к новой жизни без сигарет и алкоголя поначалу было очень трудно. «Трудно было и переломить лень. Сколько было возмущения и протеста, когда говорили: бери метлу, иди двор мети», — вспоминает руководитель и основатель Усть-Илимского приюта для бездомных Елена Байбородина.

По сути, «Дом милости» живет по общинным правилам. И каждый по силам и возможностям что-то делает. Вера ворчала, но шла мести. Или помогать в огороде. Именно к огороду нужно было забираться по пригорку. Елена говорит, что каждый раз, когда это видела, у нее сердце кровью обливалось и она рвалась помочь Вере. Но ее муж Игорь, который сам прошел путь, похожий на Верин, каждый раз останавливал: «Никаких палок, пусть карабкается, потом сама пойдет». И Вера пошла.

«Было такое, — смеется Вера. — Зато теперь и хожу, и говорю». С речью после инсульта у нее тоже были большие проблемы. Здесь, в «Доме милости», по книжкам со скороговорками и упражнениями она научилась говорить заново. Небольшое косноязычие сохранилось, но все, что говорит Вера, понятно без труда. «На моей памяти она единственная, с кем мы за все эти десять лет шли на такие меры, потому что чувствовали, что во многом ее ограничения не физические, ее нужно просто подтолкнуть преодолеть себя. Мы со стороны смотрели и контролировали, а она этого не знала», — рассказывает Елена Байбородина.

 Я тоже человек

В «Доме милости» Вере помогли восстановить документы, оформить пенсию, попасть на операцию в Иркутск и восстановиться после инсульта и удаления опухоли мозга. Когда она немного пришла в себя и вспомнила все, что происходило в последние годы, захотела восстановить отношения с детьми. Боялась, что девочки не простят того, что было, и не захотят общаться. Она не знала ни где они, ни что с ними происходило все это время. Попросила племянника передать дочкам ее номер телефона. Ждала, надеялась, вздрагивала от каждого звонка.

Звонок с незнакомого номера раздался, когда Вера уже перестала ждать. «Мама…» — у Веры ухнуло все в груди. Младшая живет в Москве, преподает в вузе и уже сама стала мамой, средняя — в Петербурге. Бывший муж вышел из тюрьмы, женился, у него родился ребенок. Вера мечтает когда-нибудь увидеть своих девочек. Но в гости они пока не зовут. «Самое страшное, что бы я хотела изменить, — не начинать пить. Да, когда мужа посадили, было трудно, это был удар. Но ведь у меня был еще жив отец, он помогал с девочками, у меня была работа, была подработка. Почему все так вышло?» — Вера пожимает плечами, сворачивает шпаргалку в клетку и идет по делам. «Дом милости» стал для нее домом и семьей, и дел всегда невпроворот.

г.Усть-Илимск, ул. Братская 27а

ИСТОРИЯ ЛЮДМИЛЫ НИКОЛАЕВНЫ

Автономная некоммерческая орагнизация
социальной поддержки и защиты населения
«Содействие»

ИСТОРИЯ ЛЮДМИЛЫ НИКОЛАЕВНЫ

Людмила Владимировна рассказывает про семью, то и дело утирая слезы. Волнуется, поправляет искалеченными пальцами украшение на шее — подарок на день рождения самой себе. Всегда оставаться красивой и женственной Люду приучил муж. Дарил подарки и каждую неделю приносил домой цветы. Старушки у подъезда не уставали шушукаться: «Опять что ли у Сергеевых праздник». Но их праздником была сама жизнь. Двадцать пять лет как один день.

Колесо Фортуны

На берег Ангары девочку из города Горького привели рассказы дяди. Тот работал на Севере, строил Братскую ГЭС. И каждый раз, приезжая в отпуск, рассказывал родне про Сибирь, новые города, вырастающие прямо в тайге, великие комсомольские стройки и отличные карьерные перспективы.

Едва получив паспорт, 16-летняя Люда рванула покорять Сибирь. В Братске поступила учиться на маляра-штукатура и плиточника. После выпуска всю ее группу отправили по распределению в Усть-Илимск. Именно там, в тысяче километров на север от Иркутска, в начале 70-х годов полным ходом шло строительство нового города и новой гидроэлектростанции. В город стекались тысячи людей со всего Советского Союза. Жилья не хватало. Строители были нарасхват. Сначала Люда строила жилые дома. Потом работала на стройке промышленных объектов — ГЭС, ТЭЦ, деревообрабатывающий комбинат, хлебозавод, — по всем крупным стройкам города она прошлась своим шпателем. А в выходные весь город высыпал на танцплощадки. Здесь Людмила и познакомилась с молодым инженером-механиком Володей из Читы. Жарким летним вечером учила его танцевать вальс. Через год они поженились. Друг за другом родились погодки дочка Наташа и сын Сережа. А через несколько лет — младшенький Вася. Молодая семья получила хорошую трехкомнатную квартиру. Жили дружно и весело. Даже поводов для ссор не было. А потом колесо фортуны почему-то повернулось вспять и прокатилось, смяв всех.

Первым погиб десятилетний Сережа. На каникулах в Забайкалье он купался на водохранилище с друзьями. Мальчишки баловались с большой надувной камерой. Камера перевернулась, накрыв Сережу, выплыть он не смог, захлебнулся. Через несколько лет беда случилась с Наташей. Влюбилась, выскочила замуж, уехала за мужем в Нижний Новгород. И там повесилась.

Вскоре после похорон дочки слег муж. Обнаружили рак легких. Операция, облучения, капельницы. Людмила ушла с работы и не отходила от мужа ни на шаг. Делала уколы, давала лекарства, подбадривала как могла и просто была рядом. Когда с деньгами стало совсем туго и начали копиться долги, «трешку» продали, перебрались в квартиру поменьше. За Володю Люда боролась шесть лет. А через три года убили Васю…

Похоронив младшего сына, Людмила держалась из последних сил, суетилась, пыталась добиться расследования Васиной смерти, ходила по инстанциям. Но однажды ее подкараулили в темноте, повалили на снег и чей-то голос прошипел: «Не успокоишься, пойдешь следом». И она сломалась. Продала квартиру, купила старенький дом на окраине и стала горевать.

Пережить невозможно

Люда никому не жаловалась. Старалась держаться и не плакать на людях. Ведь у каждого свое горе. А окружающие вместо руки помощи протягивали ей рюмку. Людмила, никогда прежде не злоупотреблявшая алкоголем, стала выпивать. Не иссякали и желающие выпить за ее счет. Как-то в день пенсии к ней подошли и попросили денег. Потом бутылку. Потом ударили по голове чем-то тяжелым. Людмила упала. Очнулась в реанимации с черепно-мозговой травмой и частичной ампутацией пальцев рук и ног из-за обморожения.

Кое-как встав на ноги и немного научившись управлять руками, Людмила вернулась домой. Днем она бродила по округе, с трудом волоча ноги. Просила у соседей горячего чая, чтобы согреться. К вечеру покупала бутылку водки и возвращалась в холодный дом. Печку топить было бессмысленно. После пожара рухнул потолок, и тепло моментально улетучивалось наверх. Словно торопясь поскорее вырваться из дома, пронизанного отчаяньем и горем своей обитательницы.

Люда делала большой глоток водки, куталась в одеяла, закрывала глаза и забывалась тяжелым сном. Каждую ночь она надеялась, что та станет последней, что мороз сделает свое дело. И каждый раз, просыпаясь от холода живой, снова бралась за бутылку и выключалась. Иногда она подолгу не могла уснуть и думала, как бессмысленно прошла жизнь. Для чего все было? Зачем любила? Зачем рожала? Иногда во сне к ней приходили они — муж, мальчишки, Наташа.

Однажды кто-то из соседей не захотел больше наблюдать, как она погибает: о бедственном положении Людмилы Владимировны сообщили в городской отдел соцзащиты. Приехала комиссия. Дом признали непригодным для жилья. Но место в интернате для престарелых и инвалидов нужно было ждать долго. Оформлять инвалидность, проходить комиссию и вставать на очередь. «Мы можем отправить вас в частный приют. Поедете?» — спросила инспектор. Людмила пожала плечами.

Ждать места в государственном интернате ей пришлось пять лет. Все это время она прожила в Усть-Илимском «Доме милости», частном приюте для людей, попавших в тяжелые жизненные обстоятельства. Люда знает, что если бы пять лет назад не попала в «Дом милости», ее бы давно уже не было в живых.

Дом милости

«Дом милости» в Усть-Илимске появился в 2012 году по инициативе некоммерческой организации «СоДействие». Его организовала семейная пара — Елена и Игорь Байбородины. Игорь сам прошел путь, которые проходят многие подопечные «Дома милости» — жил в подвале, получил инвалидность. Он точно знает, как важно поддержать того, кто терпит бедствие.

г.Усть-Илимск, ул. Братская 27а

ИСТОРИЯ ГАННЫ РЕЙМАН

Автономная некоммерческая орагнизация
социальной поддержки и защиты населения
«Содействие»

ИСТОРИЯ ГАННЫ РЕЙМАН

Первая искра

Ганна Рейман родилась в Якутии, на Крайнем Севере, в городке Нерюнгри. Папа по контракту работал шофером огромного БелАЗа на угольном разрезе. Родители со старшим сыном жили в общежитии. А когда родилась малышка Ганна, решили перебраться с детьми в Усть-Илимск к родне. Там климат потеплее, условия получше. Бабушка Ганны работала в ЖЭКе и пристроила сына с невесткой под свое крыло. Его сантехником, ее дворником. Так быстрее всего можно было получить квартиру. И «двушку» скоро дали. От скучной работы папа спасался творчеством. Писал песни, участвовал в бардовских концертах и фестивалях, выступал на местном радио.

Ганна училась в школе, потом закончила кулинарный техникум. Работала помощником повара. Официанткой. Потом перебралась в Усть-Кут, устроилась работать в сервисную компанию, обслуживающую нефтяников. Как-то, навещая папу в Усть-Илимске, на улице встретила старого знакомого. Алексей когда-то жил с родителями неподалеку. Но когда Ганна еще заканчивала школу, уехал в Иркутск, женился. Она не слышала про него много лет. И вот так, случайная встреча на улице — он развелся, она свободна — показалась знаком судьбы. Вспыхнул роман. Промелькнувшая между ними искра стала предвестником будущего пожара.

О том, что у Алексея серьезная алкогольная зависимость и первая семья развалилась именно по этой причине, Ганна узнала только после рождения дочки. Когда они встретились, он был закодирован: не пил, скандалов не устраивал, рук не распускал. Но позже, особенно, когда через два года после Лизы родился Дима, отношения стали портиться. Муж придирался по мелочам, устраивал скандалы, каждый день после работы садился пить пиво. А после алкоголя совсем терял контроль над собой. Ганна терпела. Оправдывала все тем, что он устает на работе. Да и куда ей было идти?

Из родных к тому времени у Ганны никого не осталось. Брат погиб еще в 2003 году при валке леса. В 24 года руководил бригадой. Дела шли отлично, если бы не то роковое дерево… Друг несколько километров нес его из тайги, но до больницы парня не довезли. Мама ушла десять лет назад. Ганна, смущаясь, признается, что мама выпивала. И нетрезвой упала на лестнице, неудачно ударилась виском. Отца не стало четыре года назад. Очередной приступ мучившей его с молодости эпилепсии оказался последним. С родней по папиной линии связь прервалась много лет назад. Ганна только знает, что ее тетя преподавала музыку, а дядя, — оперный певец Павел Рейман, солист Пермского театра оперы и балета. Ганна мечтала восстановить общение с родными, но написать им в Пермь не решалась.

Случайно занялось

Растить детей в обстановке пьяных скандалов Ганне совсем не хотелось. Однажды она собралась с духом, купила на материнский капитал комнату в двухкомнатной квартире и ушла с детьми. Подружилась с соседями. Старшую устроила в садик. С малышом Димой оставалась на несколько часов соседка. За это время Ганна успевала вымыть полы в общежитии неподалеку, чтобы немного подзаработать. Ганна уже строила планы восстановиться и доучиться на крановщицу в техникуме, когда в их жизни снова появился Алексей. Он подкараулил жену на улице. Просил прощения, уверял, что не пьет, работает, что любит их, скучает и хочет сохранить семью. Ганна дрогнула.

Первое время все шло хорошо. А потом он опять сорвался и выпил. Один раз, второй, третий… Психовал. Его раздражали дети. Бесило, что у Ганны появился свой угол и теперь она от него не зависит, как раньше.

В тот вечер он одолжил у двоюродного брата денег. Ганна рассчитывала, что Алексей купит хоть какие-то продукты домой, но из магазина отец семейства вернулся уже навеселе. Принес водки, сигарет и закуски. Слово за слово — разгорелся скандал. За потоком оскорблений на Ганну посыпались удары. Когда Алексей утомился бить ее акустическим кабелем от аудио-колонок и пошел покурить, Ганна с трудом поднялась, схватила перепуганных детей в пижамах и буквально уползла к соседке. Алексей долбился в дверь полночи.

Утром распухшую, в кровоподтеках Ганну из квартиры соседки забрала скорая. Детей, завернув в одеяла, увезли полиция и опека. А вечером комната загорелась. Пожарные успели спасти комнату соседа. У него обуглилась только дверь. Когда Алексея задержали для дачи показаний, он объяснил, что не поджигал, что это получилось случайно, мол, упала сигарета, он не смог потушить, испугался, закрыл дверь и ушел. Алексей сейчас на свободе. По делу о побоях и поджоге идет следствие. Ганна с ним больше не общалась. Ни ею, ни детьми он не интересовался.

Поддержать всем миром

Когда через три недели Ганну выписывали из больницы, соседки по палате принесли ей одежду и вещи первой необходимости, а одна позвала пожить у нее первое время. Плакать и раскисать Ганне было некогда. Как только она восстановила документы, сразу подала заявление в опеку, чтобы разрешили забрать детей. На комиссии по социальным вопросам были Елена и Игорь Байбородины, руководители местной некоммерческой организации «СоДействие» и приюта для бездомных «Дом милости». Они предложили Ганне с детьми пожить в приюте и постепенно восстановить жилье и встать на ноги. Главное условие — не пить и не курить. Ганна сразу сказала, что для нее это не проблема.

Помощи от государства как погорельцу — 25 тысяч рублей — Ганне едва хватило на новое окно. В черном, выжженном дотла склепе комнаты оно сияет новеньким пластиком как надежда на возрождение. Постепенно с помощью «Дома милости» и его обитателей Ганна надеется отремонтировать комнату, чтобы вернуться с малышами домой.

В «Доме милости» Ганна с детьми живет уже пять месяцев. У них своя комната с яркими плюшевыми покрывалами на детских кроватках. В приюте Ганна работает: отвечает за сортировку вещей на складе и помогает другим мамам с детьми, которые сейчас живут в «Доме милости». Самому младшему там всего три месяца. Женщина убеждена, что, даже когда вернется домой, будет приходить в «Дом милости» помогать как волонтер. Потому что оказывать помощь тем, кто оказался бездомным и обездоленным, очень важно. Теперь Ганна точно знает, что несчастье может приключиться с каждым. Главное — вовремя протянуть руку помощи.

г.Усть-Илимск, ул. Братская 27а